• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: читательское (список заголовков)
01:28 

* * *

«Неужели вон тот — это я?»
Apraxina поделилась списком литературы из хорошей английской частной школы. Уж я страсть как люблю и литературу, и списки, а от списков литературы и вовсе таю, сердчишко так и стучит, так и стучит. Суперпозиция, понятное дело, как тут устоишь.

Список на 15 лет, это наш 8-9 класс. От них у меня в голове «Тарас Бульба» (мучительное, мучительное чтение, тоскливое, как отжимание, как урок физкультуры), «Мёртвые души» (ничего не понял, Коробочка — смешная фамилия, всем почему-то нравился Манилов), «Герой нашего времени» (после него регион Кавказские Минеральные Воды в прогнозе погоды — цитата из Лермонтова), «Слово о полку Игореве», которое я проболел, — и всё густо пересыпано, переложено Пушкиным. Точно нафталином, точно мешочками с лавандой. Осталось, конечно, больше, но всполохами, тенями: «...и быстрых разумом Невтонов», «от французского глагола répéter, повторять», «воткнул, два раза провернул» — обрезки, обрывки, лоскуты.

Какой уж там класс у них, у англосаксов, — чёрте пойми. Но ни «Жизнь Пи», ни «Миссис Дэллоуэй», ни «Дети полуночи», ни «Анна Каренина» в 15 лет, ни даже «Война миров» так не поразили меня в этом, вполне толковом, списке, как Сюзанна Кларк, «Джонатан Стрендж и мистер Норрелл». Сбой в сердцебиении, пропущенный такт в кардиограмме.

И, кстати, аналог для американского варианта подбирается сходу («Маленький, большой» Краули), а вот для русского — ничего, ничего, молчание.

Ну, подумав, вспомнишь Пелевина (ранние, наверное, вещи; не читал его толком), Дяченко («Vita nostra» — хотя я их не могу никак полюбить — очень, очень хороша), Галину (хм, «Медведки» или «Малая глуша»?), Петросян. Но не сразу вспомнишь, нет, не сразу. Да и это скорее коллективный русский Мартел, чем Кларк. А хочется-то — английских газонов в русском климате, в вечной петербургской мерзлоте. Хочется-то — роз, привитых к постсоветскому дичку. Тумана, дождя, церковной восковой пыли, старосветских чопорных мизантропов хочется. Только никто не даст.

Впрочем, она была, русская Кларк, была; в XX веке была. Звали её — Михаил Афанасьевич.

@темы: читательское, филологика, в поисках утраченного времени

03:05 

Слова и слёзы

«Неужели вон тот — это я?»
Спасибо большое за ответы, очень интересно, солёно и мокро. А вопрос надо было задавать с большим размахом, шире, смелее — и про прозу тоже, хотя над ней плачут реже и скупее, над ней и с ней ведь легче смеяться, или грустить, или тосковать, или задумываться, или, или, или — но не плакать.

Хотя мои первые слёзы над литературой — не считая, наверное, «Уронили мишку на пол», про те дивные времена помню плохо, помню смутно — это проза, это Тургенев, это «Му-му», это пятый класс. И уже тогда — украдкой, потому что стыдно, потому что неправильно, потому что мужчины не плачут, откуда-то вдруг взялась во мне десятилетнем такая глупость.

А в шестом или седьмом нам читали «Уроки французского», читали вслух, медленно, весь урок, и не дочитали, и я пришёл домой, и открыл, и дочитал, и плакал от соли и досады, от жалости и несправедливости, от невыносимой лёгкости, нежности, невесомости бытия.

А потом — слёзы высохли, слёзы кончились, слёз больше не было. Был смех, был страх, была грусть, но не слёзы. Перестали они рифмоваться с прозой. До шестой части «Гарри Поттера». Заканчивалась весна, заканчивался десятый класс, заканчивался «...и Принц-полукровка», заканчивался день, отцветала черёмуха, умирал Дамблдор. Торжество смерти. И нет веры Иоанну Златоусту, и воскрес Христос в прошлый выходной, строго по расписанию, но вот они, мёртвые во гробе, и директор самой лучшей в мире школы — впереди них, в белом венчике из роз, в белом пламени феникса, и слёзы сладко, солёно, мокро катятся по щекам, и нет сил остановиться, и не хочется останавливаться.

Была и поэзия, колола в самое сердце, в самую слёзную железу своим электричеством. Маяковский, «Хорошее отношение к лошадям», «Скрипка и немного нежно», «Флейта-позвоночник», за каплищей катилась по морде каплища, пряталась в шерсти. И Есенин с его «Чёрным человеком» про тёмное, смоляное, страшное, зеркальное, потустороннее. И стихи про войну были, в каком-нибудь седьмом-восьмом-девятом, обязательная Ахматова, и птицы смерти в зените стояли, и вопли Хлеба! летели по классному воздуху, не долетая до облаков, и хотелось одного — только бы не заплакать на виду у всех, когда же наконец звонок, только бы не заплакать, когда же звонок, только бы не, когда же, когда же, когда же.

А на первом курсе — снова проза, давно, с простудного детства, с шестого класса знакомый О. Генри, но незнакомый рассказ — «На чердаке», A Skylight Room, звезда по имени Билли Джексон, — прочитанный вместо домашней работы, и стало уже не до домашней работы. И недавно снова он, снова этот американский ловкач с подкрученными усами — открытые в магазине «Дары волхвов» с небесными иллюстрациями Патрика Линча. И читанная, перечитанная, любимая со средней школы, с того самого шестого класса, лучшая его новелла всё равно подкатывает подлым комком к горлу, сводит его плотной глиняной судорогой, горячо закипает в уголках глаз, расплывается вместе с буквами, строчками, страничками, миром в импрессионизм. А плакал ли в шестом классе? Нет, не помню.

И ещё поэзия, и вроде бы совсем недавно, вчера, а несколько лет прошло. Исключительно одарённая Аля Кудряшева — и «Мама на даче», и «Она раскрасила губы огнём карминным...», и то, про Марию и Марфу, и сиреневый колокольчик, берёзовая вода, и много чего ещё. Но больше всего, надрывнее всего, нарывнее всего — «На небе только и разговоров, что о море», потому что история про возвращение, как и история про проводы, древнее которых и нет ничего, — это всегда долгие слёзы, радости ли, скорби ли, прошедшего ли времени, пришедшей ли старости. И Киплинг был, тоже про Марию и Марфу, и Хименес был, и были цветы и звёзды, когда это было-то — семнадцать, восемнадцать, девятнадцать?

А сейчас, уже несколько дней, ночей, недель, месяцев — Линор Горалик. Как в норе лежали они с волчком. Будь моя воля — слушал бы всё время, оставшееся до первой звезды, и плакал бы, и плакал бы, и плакал.
Но нельзя, нельзя.


@темы: читательское, констатация, в поисках утраченного времени

03:39 

* * *

«Неужели вон тот — это я?»
На этом абзаце я совсем расплакался.

«Я погладила его по голове. Это он иногда позволяет. Он снова мучил рукой свои слепые глаза — может быть, он понимает, что с ними что-то не так, с этими глазами, — и я осторожно взяла его руку в свою. Он сжал ладошкой мой указательный палец и затих».
Ольга Алленова — для Citizen K

@темы: читательское, констатация, комната для рухляди

23:17 

* * *

«Неужели вон тот — это я?»
В этой фотографии мне нравится не только то, что она охренительно хороша, но и то, что она есть точнейшая иллюстрация к «Жёлтой стреле» Пелевина.


@темы: комната для рухляди, читательское

16:36 

Список на лето

«Неужели вон тот — это я?»
Классика
Ф. Достоевский - «Идиот», «Преступление и наказание» (прочитать полностью)
В. Набоков - «Дар»
С. Соколов - «Школа для дураков»
И. Гёте - «Страдания юного Вертера»
С. Сёнагон - «Записки у изголовья»
Н. Гоголь - «Петербургские повести» (перечитать)

Современность
Л. Элтанг - «Побег куманики» (после классики), «Другие барабаны» (сначала купить)
Д. Быков - «Орфография» (дочитать)
Дж. Страуд - «Амулет Самарканда» (дочитать)
Д. Осокин - «Овсянки» (и посмотреть)

Искусство
К. Чибисов - «Очерки по истории фотографии»
В. Туркин - «Драматургия кино»
С. Люмет - «Как делается кино» (посмотреть его фильмы; дочитать)
А. Тарковский - «Уроки режиссуры» (и посмотреть его фильмы)
Л. Выготский - «Психология искусства» (хотя бы главы II, III, VI-VIII и приложение)
Г. Гальперина и др. - «Популярная история театра» (если успею)

Август
Список по античной литературе (сколько смогу)

@темы: узелки на память, читательское

15:19 

lock Доступ к записи ограничен

«Неужели вон тот — это я?»
заметки для себя

URL
20:14 

Современный лит. процесс

«Неужели вон тот — это я?»
Далёкий 2008 год. Начало мая. Скоро ЕГЭ и сочинение. Всем ни до чего. По моим внутренним ощущениям - Москва-река с тех пор утекла, не меньше.
После второго и последнего урока по современной литературе (ну, Толстая, даже Петрушевская с Битовым - ладно, но Вампилов!) я подошёл и спросил, почему же так мало? Ведь столько же авторов, столько же книг, столько же тектонических сдвигов?
Ответ был какой-то скомканный, с кивками в сторону жёстко заданной программы (это у преподавателя-то, который методически творил - и очень хорошо творил! - всё, что хотел), количества часов и прочей ахинеи. И. А. явно торопилась и куда-то, и отделаться от меня. Но последняя фраза, которую она бросила, застряла во мне инородным телом, душевной занозой навсегда. Она сказала: «Потом... критической же базы - нет».
И я очень жалею, что мне не хватило наглости помахать перед её носом «Миром фантастики», «Если», рецензиями Данилкина и Смирновой (критика, конечно, аховая, всё-таки в «Афише» одна была, другой есть книжные обозреватели, да и не знал я о них в тот момент; но какой-никакой, а ориентир), толстыми литературными журналами (которыми - точно могу сказать - интересуюсь больше тех, кому вроде как по профессии положено).
Сейчас бы - хватило.
Да только уже три года прошло.

Поэтому статья Наталии Поповой «Александр Грибоедов против Марии Ватутиной, или Нужно ли школьным учителям преподавать современную литературу» одновременно и лишнее расковыривание вот только недавно зажившей болячки, и бальзам на душу. Практически рижский.
Впрочем, смотрите сами:
«На мой вопрос, о творчестве каких современных писателей учителя хотели бы со мной поговорить, я получила в этом году удивительные ответы. Кто-то хотел обсуждать произведения Фазиля Искандера и братьев Стругацких, кто-то считал, что надо изучать прозу Чингиза Айтматова и Валентина Распутина, а одна учительница попросила поговорить о поэзии 50—70-х годов. В тупик слушателей поставил мой вопрос: “А сколько лет сейчас может быть поэту, активно печатавшемуся в 50-е годы и продолжающему писать поныне? И можем ли мы его творчество отнести к современной поэзии?” С одной стороны, учителям было понятно, что такой поэт скорее мертв, чем жив, но с другой — они же привыкли называть вторую половину XX века современной литературой. Да и как им по-другому относиться к этому периоду, если они большей частью преподают литературу XIX века, а институты окончили тридцать лет назад?»

@темы: читательское, чужие слова, в поисках утраченного времени, комната для рухляди

12:57 

lock Доступ к записи ограничен

«Неужели вон тот — это я?»
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
23:39 

Конвертация

«Неужели вон тот — это я?»
FB2 to PDF.
После того, как на нетбуке Word Starter 2010 начал разговаривать со мной на повышенных тонах и категорически отказался запускаться (испортив мне всю идею с несетевым - но и небумажным - дневником), PDF и DjVu стали единственной альтернативой.
И - да, я всё ещё считаю, что бумажная книга много лучше электронной и что пиратство - это нехорошо. Иду на сделки с совестью, либо когда не достать, либо когда на иностранном языке (что, по сути, частный случай "не достать"), либо когда нужен совершенно конкретный перевод или конкретное издание (ещё одна частность), либо совершенно новый, рискованный, незнакомый мне писатель.

@темы: читательское, узелки на память, комната для рухляди

20:32 

Послевкусие

«Неужели вон тот — это я?»
Послевкусие – это неплохо откалиброванный прибор, отличный камертон, по звуку которого судишь о качестве текста.

Бывает, закроешь книгу, и такая волна злости или непримиримого бессилия накатывает: из-за автора, из-за героев, из-за мира, из-за обращения с языков, в конце концов. Или просто облегчённо выдохнешь, спрячешь подальше или подаришь кому-нибудь, чтобы просто не быть рядом.

А бывает, дочитываешь последнюю фразу, и время останавливается. Ты сидишь дома (в мягком кресле, чай с мелиссой и бергамотом на столе уже давно остыл), или трясёшься в автобусе (только бы в пробках подольше постоять, мне полглавы осталось, совсем же чуть-чуть), или ёрзаешь на неудобном стуле с вынутым дерматином в поточной аудитории. Где-то, на грани всех положенных человеку чувств, существуют люди, но ты не очень в этом уверен. Ты сидишь, невероятно счастливый и абсолютно одинокий, потому что сейчас, сию секунду, на твоих глазах произошло. Время до сих пор стоит, в твоих зрачках отражается чужое небо, а в голове напуганным роем бабочек носятся чужие имена. Только хочется не расплескать это ощущение, удержать его в себе как можно дольше. И – едва придёт в голову такая мысль – воздушный шарик где-то между нижним и верхним ребром начинает мягко сдуваться, время снова струится сыпучим песчаным золотом. Потом ещё целый день (а если повезёт, то даже несколько) ходишь какой-то сам не свой, с чуть затуманенными глазами, немного не от мира сего, но почему-то всё легко и правильно, правильно и легко. На струнах твоей души только что сыграли великолепную симфонию, или камерный концерт, или обворожительную сюиту – неважно.
Главное – ты был её участником.

А бывает, перевернёшь последнюю страницу и… ничего. Серая пустота. Прислушиваешься-прислушиваешься к себе, тщишься услышать эхо, гул чьих-нибудь голосов, шорох шагов, любую, самую фальшивую ноту – хотя бы что-то. Но ничего. Тишина. Мимо.
Последнее – самое плохое, что может случиться с книгой (и не только с книгой), потому что очень мало вещей, которые хуже вежливого пожатия плечами. Даже неприязнь, омерзение, непонимание – проявление каких-то чувств.
Равнодушие же – их отсутствие.

@темы: читательское, Размышлизмы

18:10 

Нил Гейман «Американские боги», глава 1

«Неужели вон тот — это я?»
Americangods by Neil Gaiman, chapter 1

P.S. Во-первых, классная штуковина. Во-вторых, читать удобнее в формате Book или Slide.

@темы: (С)тащенное, english, комната для рухляди, узелки на память, читательское

20:32 

* * *

«Неужели вон тот — это я?»
Параллельно с Эрихом Ремарком («Чёрный обелиск») читаю Дину Рубину, «Белая голубка Кордовы».
И в голове - сплошная Испания.




© Fabian Perez «Flamenco IV»

@музыка: Жорж Бизе - Кармен

@темы: читательское, констатация, musical box

22:32 

Оценка

«Неужели вон тот — это я?»
Я без единого сомнения не боец. И такой внутренней опустошённости я не ощущал давно, с первого семестра второго курса, когда думал, что завалил контроль по физике. Даже когда я получил трояк по тоэ за летнюю сессию на втором курсе, я не чувствовал себя так паршиво, потому что тройка была совершенно заслуженной. Я давно не сталкивался с такой субъективностью. И с такой низкой количественной оценкой при высокой оценке словесной. Да, нам всегда на втором высшем твердят, что мы работаем на знания, а не на оценку, но тут просто человеческая обида.
И остаток занятия я просидел, угрюмо доделывая тест. Безо всякого интереса, но всё-таки по возможности по максимуму: второй результат в группе, от первого отличается на один балл. Я никак не пойму, она хочется, чтобы у меня кпд был выше? Чтобы я работал в полную силу? И добивается этого такими сомнительными методами? А я знаю, к чему это приведёт. Я замкнусь, буду стараться делать всё идеально, но буду вне урока и вне обсуждения, потому что - какой смысл? Зачем быть активным, стараться себя заинтересовать в предельно несвоей теме, участвовать в разговоре, если тебе потом - "I didn't manage to notice your activity".

Поехал в "Новый книжный" в терапевтических целях, за «Различиями» Горана Петровича, углядел его же «Церковь Святого Спаса», обе схватил, конечно же, у меня правило такое: видишь Петровича - хватай! Диагноз - определённо шопоголизм, шопоголизм особого - книжного - рода. Мне некогда читать, у меня полон дом купленных лет пять назад и до сих пор неоткрытых книжек, количество места на полках давно уже стало глубоко отрицательной величиной. Но я не могу не приходить в книжный магазин время от времени, чтобы листать там книжки, чувствовать запах типографской краски, этот вечный спутник чтения, пробегаться глазами по абзацу, второму, третьему, ой, уже глава кончилась, а потом - эту хочу, эту и эту, а вот ту когда-нибудь потом, а-а-а, нет, вот эту больше всего, ой, а за этой я ж гоняюсь уже сто лет, что же выбрать? И я посылаю дурацкие эсэмэски, жду ответа, хожу мимо стеллажей, короче, всячески отдыхаю душой.
Только вот сегодня не слишком помогло.

@темы: english, от сессии до сессии, Такая она, жизнь!.., читательское

18:37 

lock Доступ к записи ограничен

«Неужели вон тот — это я?»
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
22:34 

Что почитать?

«Неужели вон тот — это я?»
Дома в шкафах, на полках, на столе, на стульях, на полу лежат давным-давно купленные (некоторые датируются археологами августом 2008), но до сих пор нечитанные книги. И самое главное - я продолжаю покупать. У меня книжная разновидность шопоголизма, знаю-знаю. Понятно, что проблемы «что почитать» не наблюдается (ну, разве только частный случай - «что почитать на тему...»). А вот проблема выбора практически постоянна.
Вот и сейчас. Я дочитаю "Coraline" Нила Геймана (осталось две с половиной главы), а потом - "Послание к коринфянам" Татьяны Апраксиной и Анны Оуэн (осталось немногим меньше половины). А дальше что - не знаю. Глаза разбегаются.
Даже отказавшись от мысли перечитывать "Правду стали, ложь зеркал" (которая совершенно не отложилась у меня в голове) и читать "Шар судеб" (потому что все отзывы и отклики сходятся в одном: "Синий взгляд смерти. Закат" - это составная несамостоятельная часть. Поэтому я решил дождаться "Рассвета" и прочитать "Сердце зверя" одним залпом), я всё равно не могу выбрать и мечусь от одного к другому.

В общем, альтернативы таковы:
~ Генри Лайон Олди - хочу начать знакомство с их художественными произведениями с "Кукольника", но буду рад рекомендациям;
~ Джоанн Харрис - "Пять четвертинок апельсина";
~ А. П. Чехов - драматургия (особенно хочется прочитать "Чайку" и "Три сестры" и перечитать "Вишнёвый сад");
~ Марина и Сергей Дяченко - "Армагед-дом" (я застрял на шестой главе. И вроде бы надо дочитать, но такая тоска берёт...);
~ Эрих Ремарк - "Чёрный обелиск" (опять же состоится знакомство, и рекомендации с чего начинать уместны);
~ Джеральд Даррелл - "Моя семья и другие звери".
С удовольствием прислушаюсь к вашим советам.

Вопрос: Что же почитать?
1. "Кукольник" Г.Л. Олди  8  (14.29%)
2. "Пять четвертинок апельсина" Дж. Харрис  7  (12.5%)
3. Пьесы А.П. Чехова  7  (12.5%)
4. "Армагед-дом" М. и С. Дяченко  2  (3.57%)
5. "Чёрный обелиск" Э.М. Ремарк  14  (25%)
6. "Моя семья и другие звери" Дж. Даррелл  18  (32.14%)
Всего: 56
Всего проголосовало: 40

@темы: читательское, Помощь

14:15 

Лена Элтанг «Каменные клены»

«Неужели вон тот — это я?»
image
Ведьмы немы
Ведьмы не мы
Ведь мы не мы

© Л. Э.

Когда-то давным-давно мне по почте пришла посылка от Кнедлик. В ней лежала оказавшаяся ненужной книга, на обложке которой было написано «Лена Элтанг Каменные Клены», а на форзаце карандашом - «Приятного чтения!». Кажется, сразу же, а может быть, и через несколько дней, я стал эту книгу читать. Долго вникал в неё, входил во вкус, откладывал и с каждой страницей, с каждым абзацем, с каждым предложением, с каждым словом, с каждой каплей текста понимал, что книга написана не для меня. Мы были из разных миров. Я и книга были друг другу не интересны. Я отложил её, предусмотрительно не став вынимать закладку, отложил надолго, практически навсегда, и уже было хотел признать, что на моей книжной полке она тоже окажется неуместной. Как вдруг, в конце прошлого года, я понял, что соскучился. Что книга меня ждёт. Что она решила дать мне второй шанс, вторую попытку заинтересовать себя. И я не стал сопротивляться.
Как можно было сопротивляться этому плотному, медленно текучему, витому, притягательному своей избыточностью, своей метафоричностью, своей старомодностью языку? Как можно было сражаться с этим туманным, вязким, густым, обволакивающим, оплетающим побегами convolvulus arvensis, вьюнка обыкновенного, слогом? Как можно было не утонуть в этом болоте чужого стиля, болоте с застоявшейся торфяной водой, где на кочках отливает чищенным столовым серебром мох сфагнум, а по зыбким, скользким, неверным берегам капельками крови разбрызгана клюква? Как можно было это сделать в прошлый - первый - раз? Как?

@темы: Mea sententia, читательское, Чудеса рядом с нами

12:32 

Вчера

«Неужели вон тот — это я?»
11 февраля 2011 года, пятница
В одном медицинском центре в городе - хотя сам-то он практически уже за городом - очень неплохой (хотя довольно стандартный) ремонт: стёкла, зеркала, деревянные панели, белый пластик, кремовый кафель, современные окна, офисные жалюзи - и очень непрактичный: металлические стулья, постоянные сквозняки, скользкий пол. Как-то совершенно по-российски.

В маршрутке играет невыносимое, прилипчивое, пластиково-пляжное. Поразительно примитивное. Музыка действительно может быть похожа на жвачку, какого-нибудь ядовитого цвета и экзотического вкуса. Я отгораживаюсь от неё "Каменными кленами", но это слишком-то и помогает: я не могу сосредоточиться, слова и смыслы разбегаются под моим взглядом. Я не выдерживаю, достаю свой плеер, ставлю папку Nightwish на повтор, а громкость - почти на максимум, чтобы не слышать раздражающее внешнее. Помогает, но не на долго: то ли водитель делает громче, то ли всё-таки одного работающего наушника мало. И я выхожу за одну остановку до нужной, иду не спеша и привожу свой внутренний мир в относительно устойчивое состояние. Радио Ваня - never more.

А "Каменные клены" я дочитал, пока ехал на страноведение. Дочитал абсолютно для себя неожиданно, просто перевернул страницу, а на следующей - "© Лена Элтанг Вильнюс — Флоренция. 2008". Дочитал, думая, что у меня ещё в запасе есть два-три-четыре разворота. Дочитал, сидел и чувствовал растекающееся черёмуховой терпкостью послевкусие. Ждите рецензию, она будет. В этот раз действительно будет.

Днём было минус двадцать, густой, влажный воздух и солнце на белёсом, полинявшем небе. С деревьев отклеившимися от открыток блёстками слетает снег. Вечером на небо натянули бархатистую тёмную синеву, прикалывая булавками звёзд. Вечером всего лишь минус четырнадцать, но всё так же, как и с утра, холодно.
Холодно.

@темы: The Seasons, констатация, Такая она, жизнь!.., читательское

23:26 

Поездка

«Неужели вон тот — это я?»
Ездил сегодня в университет, чтобы подписать у преподавателя заявление на приём моего последнего экзамена (да, осталось потерпеть совсем чуть-чуть и я смогу забыть об учёбе хотя бы на несколько дней). Преподаватель таинственно отсутствует, причём не только в университете, но и дома, куда я весь вечер невежливо названивал.

На улице светило ломкое, морозное, невыносимое солнце. Оно бывает таким только зимой, когда прибито невысоко над горизонтом. В автобусе я сел между окном и дверью, поэтому одна моя половинка замерзала от свежих, хрустящих сквозняков, пахнущих накрахмаленным до жёсткости бельём, а другая - изнывала от горячего, блинного, истекающего кленовым сиропом солнца.

Когда я еду в университет, я проезжаю мимо недавно возведённого строительного помоста. Под тяжестью снега некоторые доски на импровизированной "крыше" прогнулись и стали похожи на выпуклые линзы, нам такие выдавали в школе на лабораторных работах по оптике. Мне кажется, что временами я и моя жизнь - это те самые свежеоструганные доски, с мягкими маленькими капельками смолы, шершавые и холодные на ощупь, с вмерзшими в щёлки льдистыми кристаликами. Доски, изогнувшиеся под тяжестью снега. Когда потеплеет, снег подтает, впитается в доску, доска чуть-чуть поднимется вверх и разбухнет, и ей будет казаться, что всё хорошо, а на самом деле все просто чуть менее плохо.

Пока я еду (не самой длинной дорогой из всех возможных, а хотелось бы), я читаю "Каменные клены" Лены Элтанг. Книга говорит на разный лад, криком, шёпотом и молчанием, несколькими голосами, от которых, иногда думается, никуда не спрятаться. Хорошо, что я всё-таки дал ей второй шанс, попробовал снова, начал с чистого листа. И меня затягивает в это тёплое, полное талой воды болото текста, надо мной смыкается мягкий, светло-зелёный со стальным отливом мох предложений, а слова завитками повилики оплетают меня изнутри, распускаются невзрачными, пахнущими мёдом вересковыми цветами, созревают прозрачно-синей, водянистой голубикой. И от них точно, безо всяких размышлений и дум, никуда не спрятаться...

@музыка: Daniel Licht - Blood Theme

@темы: от сессии до сессии, Размышлизмы, Такая она, жизнь!.., читательское

13:12 

Read

«Неужели вон тот — это я?»
Утром дочитал "Изыде конь рыжь..." Т. Апраксиной и А. Оуэн. Тяжело, но хорошо. Очень хорошо. Субъективно - 9/10.
На что-то более взвешенное, аргументированное, полное ни времени, ни сил, ни желания нет. Пока.

@темы: узелки на память, читательское

23:37 

Литва. Вильнюс

«Неужели вон тот — это я?»
Так как в сообществе Что почитать? как-то, мягко говоря, с советами не густо, продублирую-ка я здесь. Вдруг у кого что есть на примете.
Добрый день.
1. Что почитать из литовской литературы в русских переводах? Классика (не младше XIX века желательно), современность, лирика. В идеале, конечно, чтобы ещё можно было найти в библиотеке, но это факультативно.
2. Подскажите книги, где действие (хотя бы частично) происходит в Вильнюсе. Если будут очень хорошие, подробные описания города и/или он будет действующим лицом, то вообще замечательно.
Благодарю.

P.S. Собственно, я всё больше становлюсь фаталистом. Потому что тогда мне придётся считать, что меня читают кассиры из "Нового книжного", а это гораздо невероятней. А дело-то в чём? А в том, что мне сегодня девушка на кассе мне под нос, практически, поставила коробочку с маленькими карманными книжками (по цене за 200, конечно, но это детали). Угадайте, какая была ближайшей ко мне? "Литовские мистические сказания".

@темы: констатация, Помощь, читательское, Чудеса рядом с нами

Беседка, увитая плющом

главная