Облачный Кот
«Неужели вон тот — это я?»
Apraxina поделилась списком литературы из хорошей английской частной школы. Уж я страсть как люблю и литературу, и списки, а от списков литературы и вовсе таю, сердчишко так и стучит, так и стучит. Суперпозиция, понятное дело, как тут устоишь.

Список на 15 лет, это наш 8-9 класс. От них у меня в голове «Тарас Бульба» (мучительное, мучительное чтение, тоскливое, как отжимание, как урок физкультуры), «Мёртвые души» (ничего не понял, Коробочка — смешная фамилия, всем почему-то нравился Манилов), «Герой нашего времени» (после него регион Кавказские Минеральные Воды в прогнозе погоды — цитата из Лермонтова), «Слово о полку Игореве», которое я проболел, — и всё густо пересыпано, переложено Пушкиным. Точно нафталином, точно мешочками с лавандой. Осталось, конечно, больше, но всполохами, тенями: «...и быстрых разумом Невтонов», «от французского глагола répéter, повторять», «воткнул, два раза провернул» — обрезки, обрывки, лоскуты.

Какой уж там класс у них, у англосаксов, — чёрте пойми. Но ни «Жизнь Пи», ни «Миссис Дэллоуэй», ни «Дети полуночи», ни «Анна Каренина» в 15 лет, ни даже «Война миров» так не поразили меня в этом, вполне толковом, списке, как Сюзанна Кларк, «Джонатан Стрендж и мистер Норрелл». Сбой в сердцебиении, пропущенный такт в кардиограмме.

И, кстати, аналог для американского варианта подбирается сходу («Маленький, большой» Краули), а вот для русского — ничего, ничего, молчание.

Ну, подумав, вспомнишь Пелевина (ранние, наверное, вещи; не читал его толком), Дяченко («Vita nostra» — хотя я их не могу никак полюбить — очень, очень хороша), Галину (хм, «Медведки» или «Малая глуша»?), Петросян. Но не сразу вспомнишь, нет, не сразу. Да и это скорее коллективный русский Мартел, чем Кларк. А хочется-то — английских газонов в русском климате, в вечной петербургской мерзлоте. Хочется-то — роз, привитых к постсоветскому дичку. Тумана, дождя, церковной восковой пыли, старосветских чопорных мизантропов хочется. Только никто не даст.

Впрочем, она была, русская Кларк, была; в XX веке была. Звали её — Михаил Афанасьевич.

@темы: читательское, филологика, в поисках утраченного времени